Без названия

Невыносимое зрелище. Снегом занесена улица, скамейка выступает из сугроба наполовину. Старуха прокопала проход, расчистила небольшой участок на доске и села туда. Лопату поставила рядом. Утром, видать, немного хлопотала на кухне, а когда поняла всю тщетность возни, осознала – лето далеко. Отпила из бутылочки с делениями (как у младенцев) самогону, надела теплый платок, вышла и прокопала ход к скамейке. Я сейчас потянусь к стеклу и поверх наплывшего льда посмотрю на старуху. Допишу и посмотрю. И руки заскребут по стеклу, в отчаянии, то ли лед расковырять, то ли просто судороги такие будут. Ведь там ничего нет, там тоска, и былинки посреди бескрайних сугробов, и старуха такая же былинка. Трепещут завязки на платке, словно это смирившаяся душа машет ручонками на прощание. Никой жизни и не было, кроме самогона на полке, облупленной деревянной полке, такой же, как и весь дом, как село, и вся заброшенная страна. Испуганно подсчитывая года, измеряя протяженность лет, невнятно ожидая чуда, лекарства для вечности, уходят поколения. Никакого чуда не приходит. Оно не предусмотрено.