Инвертор

Однажды на Землю прилетел комок космического мха и упал нам на грядки. Я поднял мох и положил за пазуху, повинуясь странному чувству. Мох проник внутрь и облепил сердце. В глазах что-то моргнуло – и мир преобразился.
Когда человек рождается, в него влетает душа. Контейнер в середине лба раскрывается за секунду до внедрения паразита: мы видим чудо, чтобы тут же его забыть. Космический мох блокировал душу, включив зрение напрямую.
Теперь я могу не спать и не есть, все это придумал Инвертор, чтобы питаться чувством голода или недосыпа. Можно жить просто так, не затрачивая усилий для отдаления смерти. В лесу не встретишь кабана без паразитов, среди людей нет совсем бездушных, даже у самого хорошего человека завалялась какая-никакая, но начинка. Мы вынуждены умирать, чтобы в могилах размножались червяки.
Отодрав от туловища голову, я стукнул ею по осиновому пню. Из головы выскочил светящийся шарик и повис в растерянности.
– Прочь! – закричал я.
Шарик взмыл вверх и был склеван ласточкой. Мне всегда снились птицы, они кричали и старались, как я думал, выклевать глаза. Инвертор побежден – надо объяснить домашним, что на меня не нужно готовить, пускай забирают комнату под склад маринованных овощей, и что смерти нет.
– Смерти нет, – сказал я тете.
Тетя подняла руки к потолку и сотворила молитву. Я ничего не почувствовал. Вины никакой не ощутил, не испугался. Черные иконы укоризненно молчали в углу. Знакомые старухи перестали подавать мне руки. Я для них – Инвертор. У меня нет общественных ценностей, так как ценности погибли вместе с паразитом, мне нечего с ними делить.
Чтобы стать Инвертором, надо было убить Инвертора. Но если Инвертор – паразит, о боже!
Я упал на колени перед покосившейся церковью и попросил прощения. Но свободной души для меня не было. Я заплакал и поплелся в лес. Стукаясь пустой головой об сосны и ели, я размышлял о несчастье как свойстве реальности, когда любой, даже самый искренний катарсис может быть истолкован против нас.
Теперь я делаю для старух вино, но сам вкуса не ощущаю. Хожу по воде, исцеляю язвы, кормлю хлебами. За мной следят, их двенадцать, один совсем бандит. Вчера во сне явился олень, выел из груди космический мох и сказал:
– Против смерти не попрешь!
И правда, на следующий день я попрал смерть, чем окончательно дискредитировал себя в глазах тети и меня заперли в чулане, откуда я потом и сбежал, только сам не знаю, куда.