Непогода

Однажды, стылой сибирской зимой, когда на улице трещал сорокаградусный мороз и дул сильный ветер, я пошел в магазин, не придав значения огромному черному фронту, подобно чугунной заслонке ставшему посреди неба.
Нижний край вихрился и задевал крыши. Магазин оказался закрыт и я отправился обратно. Вот тут-то и обрушилась метель. Обычно в сильные морозы не бывает ни снегопадов, ни метелей, но в этот раз все было иначе. Сначала резко потемнело, затем поволокло мелкой ледяной пылью. Различались лишь зубья заборов и помертвевшие от холода деревья. Я взглянул наверх и чуть не свалился в сугроб.
Надо мной раскинулась рваная темная поверхность со светлыми вращающимися спиралями. Спирали иногда отрывались и с огромной скоростью кидались к земле, по пути рассыпаясь в снежную крупу. Я понимал, что у нас не бывает торнадо, но внутри все остекленело от страха. Мне пришлось накрениться против ветра, чтобы не упасть на спину.
Порывы то ослабевали, то усиливались, я все время терял равновесие, промахивался мимо колеи и заступал в сугробы. Смотреть вверх мне не хотелось, там вращались губительные змеевики, которым чуть-чуть недоставало силы, чтобы оторвать и воздеть меня наверх, а потом швырнуть кому-нибудь в огород.
За сто метров от дома я услышал шорох, будто меня догоняли сани. Я обернулся и увидел лист фанеры, который тащило по моим следам. Его подбрасывало и крутило таким образом, будто это никакая не фанера, а квадратное колесо. Подумалось, что у человека тоже четыре угла, если не считать голову.
Впрочем, если считать голову углом, то это ближе к окружности, а значит и роликовые качества у такой фигуры выше, что в метель нежелательно. Первый раз в жизни я пожалел о том, что у меня есть голова. Мне хотелось, чтобы я лишился измерений во всех плоскостях, а контуры организма обозначались лишь проволочным каркасом с низкой парусностью. Еще я подумал о специальном якоре, который можно забрасывать в крепкий кустарник для торможения.
Уже возле дома я еще раз взглянул на небо. Спирали все так же вращались под темным сводом, можно было представить, что это огромный космический корабль, поддерживаемый над землей силой мощных пропеллеров со сложными змеевидными лопастями.
Дома я выпил стакан самогона и сел у окна, рассматривая атмосферное явление. Родственники же ничего не заметили, они даже не знали, что я выходил из дома, а предательские ботинки подозрительно быстро оттаяли, оставив на полу жалкую лужу.
Мне стало жаль, что все опять прошло впустую.
В память о том дне не осталось никакого материального подтверждения, кроме воспоминания, обросшего с тех пор додуманными подробностями. Быль превратилась во внутреннюю легенду. А легенда, это крепкий соляной раствор, в котором крупица правды выступает основой для кристаллизации исчезающих после смерти чудес.