Наше кафе работает до двенадцати ночи, и не было такого ни разу, чтобы пришел в половину и тебе сказали, что кухня выключена. Чеки тоже пропечатывают, даже итоговую сумму, а значит, официанты скидки не присваивают. У Ивана Петровича в городе сеть кофеен, вот и у нас в сельпо бизнес наладил.
Нам давно не хватало места, в котором мы сидели бы себе по утрам, пока все остальные работают, пили чаек с коньяком, обсуждали оторванные от жизни проблемы.
– Чего там с пространствами Калаби-Яу, наматываются ли на них струны как положено или уже не наматываются, а просто сверху садятся как банковские резинки на пачки банкнот? – спросил я у Норы. – Что папа говорит?
Папа у Норы ученый на пенсии и говорит много интересного.

Я прочитал в Интернете, что по всей стране наблюдается северное сияние. Такой новости не было со времен Челябинского метеорита. Утренняя Лента.ру с ядерными взрывами на Марсе сразу как-то поблекла. Ночью я вышел в огород – на небе ничего не было, но посреди заснеженных грядок сидел человек. Посветил фонариком – старый, на лице морщины, одежда сильно изношена, местами даже прорвана.
– Добрый вечер, – сказал я.
Старик посмотрел на меня, затем как-то тоскливо перевел взгляд на небо и что-то сказал короткое, вроде бы «мурло».
Рот у человека был страшный: темная щель с парой поблескивающих зубов. Я поежился и тоже посмотрел вверх: пара дохлых звезд и обычная небесная муть.
– Мурло? – переспросил я.

Я проснулся посреди ночи и вспомнил про тухлый суп в холодильнике.
Он стоял там месяц, я всё обещал съесть, но как-то забывал. Страшно было даже смотреть под крышку, но тетка заглянула и устроила такой скандал, какого не было уже лет пять. Я поклялся выкинуть суп немедленно и опять забыл. До утра надо избавиться от супа, иначе тетка меня уничтожит.
Я прокрался на кухню, открыл холодильник и посмотрел на кастрюлю. Стояла она какая-то цельная, правильная, словно и не было внутри сгнившей курицы и разумных уже макарон.
Я надел на руки сверхпрочные пакеты для выпечки и осторожно вытянул немного пованивающий этот биореактор наружу. Сразу отнесу на мусорку, целиком. Кастрюля очень старая, в одном месте даже проржавевшая, в любой день потечет. Надо избавляться от старых вещей, если даже суп в них протухает, выделяет поди окислы какие-нибудь ядовитые, убивает нас всех незаметно.

Недавно я провел на чердак отопление, теперь можно не только летом сидеть, но и в остальные времена года.
– Что делать будем? – спросила Нора.
– Мы же договорились обсуждать здесь ненужные события и явления, такие, о которых мало кто говорит из-за бытового равнодушия.
– А, точно, я уже забыла.
Проблематика ненужных явлений заключалась в том, что большинство думает, будто все интересные вещи придумывают там, где цивилизация, где люди какие-то особенные, короче, в богемных слоях Москвы и Петербурга. Я и сам так всегда считал, а потом мне надоело. Я описал Норе перспективы бытия без оглядки. Девушка воодушевилась, но последний раз на чердаке мы заседали в октябре, и с тех пор все позабыла. Сейчас, стало быть, вспомнила.
– Предлагай тему, – сказала Нора.

По мотивам романа Роберта Ч. Уилсона “Спин”.