Метель

Лягушкин сидит в углу веранды, прижавшись локтем к столу. Включен радиоприемник, он настроен на далекую станцию. За окном темно – двенадцатый час ночи. На улице третьи сутки слабая метель. Лягушкин любит сидеть здесь по вечерам: пить чай, читать, смотреть в темноту. Сегодня он тоже так сидит, но не знает, что с обратной стороны дома, в самом углу огорода  –  человек в зимней маскировочной экипировке. На ногах короткие охотничьи лыжи. Он поднялся по склону реки и порядком устал. Человек отдыхает. Если бы окна веранды выходили на огород, то и тогда Лягушкин не смог разглядеть тайного гостя: ночь, метель, деревья.  Отдохнув, человек идет к дому, обходит его, и, держась за стену, заглядывает в окно веранды. Видит Лягушкина, смотрит, а затем пятится по лыжне назад, разворачивается, и уходит туда, откуда пришел. Куда-то к реке, к самой кромке воды, покрытой льдом. Лыжню заметет снегом и Лягушкин никогда не узнает, что случилось этой ночью. Еще Лягушкин не знает, что на другом конце поселка в доме с таким-то номером у окна стоит другой человек. Он председатель бывшего кружка поэтов, в который ходит и Нора. Два года назад кружок поэтов преобразовали в сектор поэзии при мясомолокозаводе, и  руководитель понимает разницу. Понимает, что спокойствие, как известно, подтверждает поэтическую квалификацию. Да, ощущает небольшую досаду, но будущее можно как-то подправить, а главное, о чем надо думать  – тот гул наверху, где движутся некие тайные силы, торжество которых  и есть смысл нашего здесь всего. Так твердит Норе председатель в пустом помещении, потому что остальные поэты предпочитают заседаниям ночную охоту.